Poetry Editor, Reviewer, and Editorialist Rachel Custer considers Ilya Kaminsky’s Deaf Republic (Russian version)

/, Book Reviews, LITERARY ARTS, Lyric, Narrative, Nonfiction, Personal Essay, Poetry, Translation/Poetry Editor, Reviewer, and Editorialist Rachel Custer considers Ilya Kaminsky’s Deaf Republic (Russian version)

Рейчел Кастер
Редактор Поэзии, обозреватель, автор передовых статей

Глухая Республика” и шум в Twitter: призыв к радикальному молчанию

“Deaf Republic” from Graywolf Press

Книга Ильи Каминского “Глухая Республика” явно переживёт автора, что уже можно считать признаком великого искусства. Более сведущие в поэзии читатели признают этот факт достойным достижением в литературе, и я с ними согласна. “Глухая Республика” – это сборник, полный тихой красоты. Но что самое главное, он достигает цель, которая вне времени, а это – заставить читателя чувствовать. Книга восхитительна. Художественным достижениям Каминского удается превзойти шумиху, которая все больше грозит заглушить так много новых поэтов, особенно тех, чьё место предопределено литературным «кто есть, кто» в цифровом веке социальных сетей “что есть где.”

Абсолютная ценность книги как произведения искусства заключается в том, что она, в отличие от любого другого сборника поэзии, выпущенного недавно, подчеркивает опасность неуместного шума современной поэзии в социальных сетях. В Илье Каминском, общество «поэзия нас спасёт» нашло своего мессию недели. “Глухая Республика, читаемая повсеместно, появилась в божественном блеске и полюбилась всем правильным людям и вознесла нас над повседневностью, даря состояние нескончаемого поэтического экстаза. Я немного поискала информацию в Twitter – этом кладбище поэтов (и человеческого достоинства) и не обнаружила…

Ничего, кроме бесполезного шума.

Есть своеобразная ирония в жужжании, окружающем книгу, которая рассматривает глухоту, как форму сопротивления военному угнетению. Книга спекулирует на широко-распространенной идеи, что «молчание – тоже насилие». Чего мне хотелось, когда я получила книгу Каминского, так это чтобы все вокруг перестали о ней говорить. Я была настолько впечатлена разглагольствованиями литературного сегмента Twitter, что мне казалось, сборник не сохранит для меня никакого смысла, кроме прокламаций. И менее значительные произведения пали бы под таким натиском признательных комментариев.

В современной индустрии книгопечатания нет более примечательной добродетели, чем создание шумихи вокруг произведения. Сейчас, в эпоху тотального ускорения, быть быстрым важнее, чем быть верным, и нет ничего, что демонстрирует верность произведения быстрее и эффективнее, чем громкие восхваления и “независимые мнения”.

Из-за определённо сложившихся взглядов тех, кто задаёт тенденции в издательских кругах социальных сетей есть только один способ обезопасить себя. Только говоря то, что общественность хочет услышать, вы сократите вероятность получения ярлыка «проблемный». Издательский мир попросту влюбляется в такие произведения, как «Глухая Республика», именно потому, что, будучи прекрасными, они ничем не рискуют идеологически. Нет ничего рискованного в том, чтобы выступать против войны.

Конечно, кроме темы есть и другие рискованные элементы и Каминский использует приёмы, которые помещают читателя в Васенки военного времени (придуманный город в Глухой Республике). Мы испытываем боль потери, ужас и соучастие в насилии. В произведениях нет ничего нового. Хотя что нового можно рассказать о войне? Несмотря на это, Каминский говорит о ней в новой форме.

Чего автор не боится, так это бросить вызов господствующей идеологии в поэзии, которая заключается в том, что мы не все и не всегда являемся соучастниками злодеяний. Влиятельные деятели в социальных медиа довели шум вокруг Глухой Республики до невероятного уровня в основном из-за того, что книга убеждает их, что они «хорошие ребята». Они «сопротивление», бравые активисты, которые кроме самих себя ни к кому не прислушиваются, и кто действительно «творит добро» высказывая своё мнение. И вот они выстроились, чтобы выразить свою похвалу автору, внимательно следя за тем, чтобы он был отмечен на всех публикациях. В такие моменты можно подумать, что действительно прочтение и понимание книги менее важно, чем публичное обсуждение и заявления о её “прочтении”.

Социальные медиа раскрывают секрет привлечения внимания к своим произведениям: говорите правильные вещи, о правильном человеке, или правильной книге. Таким образом вы ничем не рискуете, но вас наградят эпитетом «смелый». Шумите побольше, не говоря в действительности ничего важного. Говорите много, красиво, но не вкладывайте смысл. Если это обязательно, то объясните, что вы имеете в виду то же самое, что может сказать любой другой. Главное постить, и постить, и постить, и вы станете популярны, а смысл – это уже вторично.

В таком случае, где же «молчание»? Оно точно также исключено из обсуждения, как и «насилие», и «соучастие», и «губительность». Персонаж Каминского говорит с нами из городка Васенки – как уже было сказано, выдуманного города, но когда вы читаете, то приходит понимание, что это то, где мы все живём. Сам Каминский говорит с нами через свой Twitter аккаунт: молчание пред лицом [вставьте проблему сюда] делает нас ответственными за [вставьте последствие сюда].

Хотя молчание, в каком-то смысле, и может усилить губительные системы во власти, где действует эта подлая риторическая тактика, и, хоть я привожу в пример Каминского, он всего лишь один из сотен “поэтов влияния”, использующих ту же тактику. Она заслуживает более пристального внимания, учитывая, что быстро становится господствующей и единственно приемлемой идеологией в герметичном мире поэтического издательства.

Вот как это работает: некий поэт/виртуальный деятель высказывает мнение, которое поддерживают все остальные поэты/виртуальные деятели. Эти люди разделяют мировоззрение, претендующее на толерантность и выступают в поддержку различий. Это хорошо – кто бы спорил.

Величайшие изречения и громкие проповеди 280 знаков длиной отягощены теоретическими рассуждениями о гендерных различиях, личном опыте, или почему какая-то точка зрения причиняет вред маргинализированным слоям общества. Если, предположим, на Twitter некоего поэта подписывается новый человек и не соглашается, или подвергает сомнению основной тезис поэта, то беднягу начинают высмеивать и срамить.

Достаточно одного, или двух применений такой «воспитательной» меры и подписчики (и те, кто просто видит, что происходит) усваивают, что: А: несогласие наказуемо; и Б: приемлема только точка зрения поэта, или схожая с ней.

В итоге мы получаем онлайн сообщество поэтов, в котором люди называют друг друга «храбрецами» за высказывание мнения, которое все и так поддерживают, «добряками» за признание (своеобразное) разнообразия и «неутомимыми активистами», которые по сути ничем не рискуют. В этом же сообществе, в то же самое время высмеиваются те, кто рискнул не согласиться и те, кто действительно достаточно смел, чтобы сохранить молчание и прислушаться к происходящему.

Молчание.

В “Глухой Республике массы оказывают сопротивление затыкая уши и отстраняясь от действительности. В нашей реальности западные поэты оказывают сопротивление закрываясь от идей им не принадлежащих, от других точек зрения и взглядов на мир и понимание предназначения человека в нём. Они не допускают вероятности того, что их правда может сильно отличаться от того, что является Правдой для других.

Я знаю Правду, сила которой заключается в смирении пред неизбежностью, Правду состоящую из любви, которая стоит выше простой терпимости и из честности, что выше ложной доброты. Я знаю добродетель, о которой не кричат с постамента ради одобрительных кивков той толпы, чьи взгляды обращены вверх на говорящего.

Есть некая сила в молчаливом осознании Правды.

То, что сейчас пишут американские поэты – всего лишь шум на фоне другого, похожего на него шума, доносящегося из-под толстенного могильного камня тоталитарной гробницы под названием «безобидное однообразие». В такой среде «радикальное» – это не то как в Васенках затыкают уши, а молчание, которое позволяет нам слышать не только свой голос, но и другие. При этом мы будем уверенны, что сможем вынести оскорбление в виде нескольких обманов, если это означает, что мы таким образом услышим Правду.

Об авторе:
Рейчел Кастер является редактором раздела поэзии и обозревателем в Open: Journal of Arts and Letters. Первый полный сборник сочинений Рейчел Кастер под названием “Храм, Которым Она Стала (The Temple She Became) был выпущен издательством Фай Оак Пресс. Друге работы были опубликованы ранее, или готовятся к выпуску в “Американском журнале поэзии и в “Антагониш ревью. Рейчел Кастер также является писателем “Очерков Февраля 2019 онлайн журнала O:JA&L. 13 февраля 2019 года Рейчел Кастер стала официальным получателем стипендии Национального Фонда Искусства США.

Об Илье Каминском и Глухой Республике:
Илья Каминский, слабослышащий русско-еврейско-американский поэт, критик, переводчик и профессор родился в 1977 году в Одессе. Его сборник поэтических произведений был опубликован 5 марта 2019 года издательством Graywolf Press.

About the translator:
Vera Falenko is a 2017 graduate of the Moscow Aviation Institute, a State University. She is a native Russian speaker and a language specialist with fluency in English (English level C2, according to the European frame) and Spanish (Spanish level C1). She is a senior teacher of foreign languages at Alibra School, a private institution in Moscow. Falenko is an O:JA&L Contributing Editor for Arts & Letters of Moscow. She also provides selected Russian and Spanish translations for our readers in the Eurozone and in eastern Europe. She maintains an independent book review site, offering book reviews in three languages.