Featured Performance Artist: Contributing Editor Vera Falenko talks with composer and pianist Ilya Beshevlí (Russian version)

/, FEATURED PERFORMANCE ARTISTS, INTERVIEWS, Music, Musicians, Nonfiction, Performance Artists, PERFORMANCE ARTS, Translation/Featured Performance Artist: Contributing Editor Vera Falenko talks with composer and pianist Ilya Beshevlí (Russian version)

Содействующий редактор Вера Фаленко
Искусство и Письма Москвы

Интервью с избранным артистом:
Композитор Илья Бешевли

A Special Performance for followers of O:JA&L/Специальное выступление для последователей O: JA & L

Илья Бешевли – современный русский композитор родом из Сибири. Его музыка, как и творческая история заслуживают внимания. В 2013 году Илья начал писать музыку, которая в кратчайшие сроки нашла дорогу к сердцу многих слушателей. В 2019 году Илья закончил Российскую Академию музыки им. Гнесиных. В настоящее время композитор занят написанием 4-го по счету альбома, релиз которого намечен на апрель.

Photo courtesy the artist

O:JA&L: Илья, в качестве введения, скажите пожалуйста, что нужно знать любому человеку, который хочет познакомиться с вашими произведениями?

Илья Бешевли: Музыка, которую я пишу доступна слушателям любого возраста, для того чтобы ей наслаждаться и понимать не нужно обладать какими-то особенными знаниями о музыкальных формах. Достаточно быть открытым и найти в себе желание узнать что-то новое.

 

O:JA&L: В одном из интервью вы говорили, что разделяете все свои произведения на три периода. Первый – природный, второй – переходный и третий – эстетика урбанистки. С чем это связано?

Илья Бешевли: Когда я начинал писать музыку, то все в моём творчестве было связано с природой и пронизано ей. Я родился в Красноярске, там же начал писать. Куда ни глянь – везде красивая сибирская природа: тайга, река Енисей. Вот в такой обстановке появились мои первые композиции. После, когда я переехал в Москву, не имея доступа к природе, к которой привык, я начал искать вдохновение в том, что меня окружало. Если в моём родном городе меня вдохновляла природа, то в Москве вдохновение может принести, например, поход в Третьяковскую галерею.

Третий перерод я полностью переосмыслил. Сейчас я понимаю, что та музыка, которая готовится к выпуску больше связана с внутренними переживаниями и осмыслением творческого пути композитора. В этом этапе я уже ищу вдохновение в самом себе, пытаюсь осмыслить внутренние переживания, и тут помогает просмотр какого-нибудь хорошего фильма. То есть третий период уже никак не связан с городом. Часто думаю и о том, куда мне дальше двигаться как композитору, что дальше, после природы, города и осмысления творческого пути? Пока не могу понять.

 

O:JA&L: Вы упомянули Третьяковскую галерею, есть ли какая-то картина, которая вам особенно нравится, или которая настраивает на творческий лад, вдохновляет?

Илья Бешевли: Когда я первый раз посетил Третьяковскую галерею, я обомлел, увидев картину «Иван Грозный убивает сына». Репин настолько ясно передаёт персонажей и энергетику, мы видим, что все чувства в картине живые. Я долго просидел напротив картины, не замечая ничего. Странно, я потом ещё возвращался к ней, но таких ярких эмоций не испытывал.

В Санкт-Петербурге я был в Русском музее. Почему-то меня впечатлила небольшая картина Кившенко под названием «Сортировка Перьев». Такой поход тоже может вдохновить.

 

Photo courtesy the artist

O:JA&L: Расскажите о вашем творческом пути.

Илья Бешевли: Если говорить о начале моего жизненного пути, то я родился в семье музыкантов. Моя мама музыковед, а папа – профессиональный композитор. В своё время они закончили Консерваторию и аспирантуру в Санкт-Петербурге, и, поскольку были времена СССР, его распределили в Красноярск поднимать культурный уровень. В институте он встретил маму, которая училась на музыковеда, а потом появился я.

Когда я стал постарше, меня отдали в музыкальную школу, ведь мимо музыки никак нельзя пройти, если у тебя родители с ней профессионально связаны. Однако, несмотря на то, что я сам попросил папу записать меня в музыкальную школу, желание учиться у меня быстро пропало. Перед глазами был пример отца, который всю жизнь посвятил профессиональному музыкальному творчеству и не обладал при этом материальными благами – жили мы всегда скромно. Родители не настаивали, так что я не пошёл по их пути.

После школы я поступил в вуз на механика, но учась, старался больше для мамы, даже специальность выбирал такую, чтобы ей понравилось, хотя мне всегда были ближе компьютеры. Уже в институте во мне снова проснулся интерес к музыке. Однажды я взял в руки гитару и начал играть. Но мне быстро надоело, было слишком просто освоить любительский уровень – примерно за месяц я выучил все аккорды и подыгрывал ребятам во дворе.

Во время учёбы я также помогал своей бабушке, которая работает ночным сторожем в детском садике. Когда она болела, или задерживалась на даче, я выходил работать вместо неё. Ночью особенно делать было нечего, но зато, на втором этаже садика стояло старенькое советское пианино «Прелюдия». И вот в такой мистической, немного жутковатой обстановке я сидел один за этим инструментом, вспоминая то, чему меня учили в музыкальной школе.

В то время кроме основной музыки (Инди), которая была у меня в плеере я также был под впечатлением от творчества Людовико Эйнауди и Яна Тирсена – их сейчас относят к неоклассикам. Однако я решил не играть их произведения по нотам, а попробовать сочинить что-нибудь своё. Далее я загрузил свои треки в Интернет, люди начали реагировать, говорить, что им нравится. Вот так всё и началось.

 

O:JA&L: Вы говорите, что в музыкальной школе пропал интерес, с чем это связано?

Илья Бешевли: Я думаю, что интерес к учёбе у меня пропал потому что не каждый преподаватель может адаптировать строгую советскую систему подачи информации под себя и преподнести материал интересно. Наша система конечно хорошая и воспитала плеяду хороших музыкантов, талантливых, гениальных и великих, но она достаточно строгая. Я ни в коем случае не виню учителей, но может им как раз строгости и не хватало, хотя меня наказывали. Бывало, что закрывали в классе, пытаясь заставить заниматься. Все дети играли, а я сидел в комнате, но всё равно ничего не делал, думал о своём.

На самом деле, я ни о чём не жалею, возможно, что если бы я доучился в музыкальной школе, пошёл дальше в колледж, а потом, без технического вуза поступил в Академию Гнесиных, то наверно я был бы совершенно другим композитором, а может и не стал бы им вовсе, а был бы исполнителем.

 

O:JA&L: Вы говорили, что у вас поменялись взгляды на музыку и её написание после поступления в Академию.

Илья Бешевли: Наши взгляды на протяжении всей жизни меняются, как и сами мы. Естественно, поступление в Гнесинку – один из самых значимых в стране музыкальных вузов, полностью поменял моё отношение к музыке и к себе. Я стал более самокритичен, потому что мне показали всю величину музыкантов прошлого и тех произведений, которые они написали. К самому себе я стал относиться более адекватно именно с точки зрения академической музыки. Это не значит, что я стал меньше ценить своё творчество – я стал более критично к нему относиться.

 

O:JA&L: Кто из ваших преподавателей или наставников оказал на вас наибольшее влияние?

Илья Бешевли: До сих пор мой папа является моим наставником. Всегда, когда у меня появляется набросок и я чувствую, что он чего-то стоит, то я обязательно делюсь им с папой. Сложно выделить одного учителя – у меня везде были прекрасные преподаватели, но нигде не было того, кто дал бы мне что-то особенное, но, конечно все влияли на меня в лучшую сторону, но папа в первую очередь.

 

O:JA&L: К моменту поступления в Академию им. Гнесиных вы уже были относительно известны в России, даже давали концерты. Как вас приняли преподаватели?

Илья Бешевли: Когда я поступил в академию и преподаватели узнали, чем я занимаюсь, они удивились, недоумевали: «Как это так, совсем зелёный мальчик, а уже залы собирает».  Но мне кажется, поскольку они живут в академической среде, мою музыку они воспринимают исключительно как коммерческую и попсовую. Отношение в целом было такое, мол, приехал мальчик в Москву, надо как-то выживать, за своё обучение платить, играет – молодец, пишет музыку – отлично, но учёба важнее и должна стоять на первом месте.

 

O:JA&L: Скажите, что, или кто может повлиять на вас, заставить написать что-то новое?

Илья Бешевли: В последнее время лёгкое вдохновение мне приносит авторское кино, не то, массовое, которое все смотрят, а глубокие фильмы с мощным подтекстом. Это именно то, что может настроить меня на работу. Как, например, во время сочинения музыки для нового альбома, когда я за две недели сделал столько, сколько не смог бы за три месяца. Меня как бы подхватила волна, не то что бы вдохновение, скорее правильный настрой. Думаю, именно синтез звуков, игры, пластики и много всего другого в кино так сильно действует.

На самом деле у меня не всё так прямолинейно, как может показаться. Я думаю, что жизнь в целом, вещи, события и произведения, которые меня впечатляют откладываются у меня в подсознании. Все моменты переживания, радости и остальные эмоции можно поймать позднее, в момент написания произведения, совершенно того не ожидая.

 

O:JA&L: Как бы вы определили свой стиль? Музыка, которую вы пишете, что это?

Илья Бешевли: Определять стиль – это работа критиков и музыковедов, но я бы назвал свои произведения простой фортепианной музыкой. Неоклассикой это назвать нельзя, её уже давно определили и это совершенно другое направление. Современной классикой тоже не назовёшь, потому что если смотреть с точки зрения академической музыки, то это тоже другие, более сложные произведения. Минимализм – тоже не совсем верно, ведь если взять минимализм Филиппа Гласса, то это более минималистичные конструкции, музыка скорее медитативная, в ней меньше образов и она приближена к индийским мантрам. Есть предположение, что это новый романтизм, что уже ближе, но тоже не совсем то. В целом, сложно сказать.

 

O:JA&L: Вы также писали саундтреки к короткометражным фильмам. Как вам такой вид работы, что вам ближе?

Илья Бешевли: У меня не очень получается работать с фильмами. Может быть это из-за лени, но скорее всего мне не хватает мастерства. Сложно работать в рамках, когда, например, говорят: «напиши грусть». Я гораздо комфортнее чувствую себя находясь в свободном полёте. Именно тогда я нахожу что-то стоящее.

 

O:JA&L: Что для вас самое интересное в процессе написания?

Илья Бешевли: Для меня существует такое понятие как радость творчества, оно возникает, когда появляется какой-то интересный набросок, зерно. Представьте, когда вы услышали новую для себя композицию, что-то действительно стоящее, вы наверняка чувствуете восторг и хотите слушать её много раз. Когда создаёшь что-то сам, то испытываешь то же самое, только в тысячу раз сильнее. Это и есть радость творчества, ощущение, что пришло нечто важное. После подключается интерес: как твой мозг, исходя из твоего опыта, чувств и набора случайных событий может развить некий образ? Начинает творить не только душа, но и мозг и именно этот баланс ума и сердца мне интересен.

 

O:JA&L: Есть ли среди ваших композиция любимая, или та, которая как бы говорила: «Вот это композиция Ильи Бешевли»?

Илья Бешевли: Композиция «Ночной лес» для меня самая таинственная из всех, я писал её в садике, при свете луны. Тогда я ещё не имел опыта, не мог проанализировать процесс написания, я только начинал вспоминать чему меня учили, и вдруг, внезапно тональность ми-бемоль минор, и дорийский лад. Для меня тайна откуда я всё это взял.

Конечно, я надеюсь, что моя музыка выделяется и, думаю нам надо дождаться нового альбома, там будет больше моих размышлений, больше моего собственного лица, больше меня. Про себя сложно говорить: «смотрите, вот я какой».

 

Photo courtesy the artist

O:JA&L: Когда нам ждать новый альбом и запланированы ли туры?

Илья Бешевли: 14 апреля выходит мой сингл, а 25 апреля альбом. Все туры запланированы на осень, потому что совсем недавно прошла моя дипломная работа, которая отняла много времени и сил. Есть в планах снять клип.

 

O:JA&L: Скажите, на каких площадках вам нравится играть?

Илья Бешевли: Мне очень нравятся театральные залы, в них особая атмосфера и чудесный интерьер. Но, мне кажется, что они не предназначены для такой музыки.

 

O:JA&L: Что для вас искусство?

Илья Бешевли: Наследие великих мастеров – вот что для меня искусство. Это то, чем спасается человечество и человеческое в искусстве. Однако, если мы говорим о современном понимании искусства, то это вещь спорная, поскольку некоторые его объекты странные и очень противоречивые. Кружка на белом фоне в музее – это искусство? У меня такие вещи вызывают диссонанс.

В данном вопросе я опираюсь на свои чувства, стараюсь понять искренен ли творец со своей аудиторией, или у него какие-то иные цели, кроме самовыражения? Первая мысль, которая приходит мне на ум, когда меня спрашивают «что такое искусство?» – это, естественно, классика и романтизм, венские классики и наша классическая русская музыка. Это искусство – недосягаемые вершины. Вся наша современная музыка вместе взятая не стóит и двух нот того, что сочиняли Бах, Рахманинов, Глинка и остальные композиторы-классики. В их творчестве кроется искусство, там есть чему учиться, чем вдохновиться и ради чего жить.

 

About the interviewer:
Vera Falenko is a 2017 graduate of the Moscow Aviation Institute, a State University. She is a native Russian speaker and a language specialist with fluency in English (English level C2, according to the European frame) and Spanish (Spanish level C1). She is a senior teacher of foreign languages at Alibra School, a private institution in Moscow. Falenko is an O:JA&L Contributing Editor for Arts & Letters of Moscow. She also provides selected Russian and Spanish translations for our readers in the Eurozone and in eastern Europe. She maintains an independent book review site, offering book reviews in three languages.

Images: Courtesy of Ilya Beshevli